Согласно закону о ассигнованиях 2016 года (который положил конец 40-летнему запрету на экспорт нефти из США), президент может ввести однолетний запрет на экспорт сырой нефти, если существует национальная чрезвычайная ситуация, ИЛИ президент считает это в национальных интересах, ИЛИ секретари энергетики и торговли обнаруживают, что экспорт вызывает серьезные последствия.

Не нужно и говорить, что все три условия могут быть легко выполнены в данный момент. Но запрет не решает всех проблем! Конечно, запрет снижает стоимость топлива для потребителей в США, но наша нефть позволяет производить бесчисленные продукты, которые отправляются за границу, чтобы затем продаваться здесь.

Последний запрет косвенно повредил ВВП США на небольшую сумму (оценки, которые я видел, составляют около 10-15 миллиардов долларов), но это было из позиции стагнации; другие страны не могли покупать американские лекарства в течение десятилетий.

То, как мы шаг за шагом углубляемся в этот конфликт, вызывает жуткие ассоциации с Июльским кризисом 1914 года, когда лидеры Европы, словно во сне, втянулись в величайшую войну, которую этот континент видел до того момента. Кажется, что мы, словно во сне, движемся к огромному энергетическому шоку, в лучшем случае.